Риантрая

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Риантрая » Гайер » Гаттака


Гаттака

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Этот город занимает не самое последнее место среди Забытых. Как по размерам, так и по значению и положению - он выделяется всем. Будучи очень дружелюбным городом, его внутренний мир довольно таинственен и открывается далеко не каждому гостю.

Микролокации:
Кристаллическая Башня
Здесь хранится Главный Рубин Дейте. Кусочки от него носят на шее представители королевской династии и те, кому они доверяют. Если вы увидели осколок такого камня на шее у кого-либо, знайте: этому человеку можно доверять.

Цепь переулков
Длинные извилистые улицы, в которых по ночам ползают странные тени. И тихий шепот будет вам слышен:
- Ты нас не боишься?..

Заброшенная Таверна
Раньше это было процветающее заведение, но однажды ее хозяин умер, не успев найти преемника, и дела постепенно пришли в упадок, таверну закрыли. Теперь здесь ночуют бродяги, ведь хоть и заброшенное место, но здание крепкое и теплое.

Соседние локации: ...

0

2

‹—  Золотой сеал

Мэйлум
Надо было отдать должное городу, который славился своей любовью к приезжим и главной достопримечательностью Дейте - Кристаллической Башней: он выглядел уютнее и чище Итиля, ставшего эпицентром Искажения и собравшим в себя дурную славу за считанные дни. В Гатакке было множество интересных лавочек и трактиров с кухней на любой вкус - от людской до орочей. Сами орки здесь тоже встречались, гонимые в родном Тардовье нерадивыми людьми. Но при всем разнообразии населения это место было спокойным, но не отпугивающим, каким была территория того же Итиля с его оборотнями или соседствующего Ровена с подозрительно тихими улочками. Место это было благополучное, едва ли не благополучнее самой Серебряной Луны. Если не брать в расчет пары-тройки пустующих заведений, вероятно, не выдержавших конкуренции.
Перемещение было подобно тому, словно женщина, взяв Лускана за руку, растворилась вместе с ним в пространстве и скользнула по потоку энергии в нужное им место, как если бы они всегда были частью этого потока. Выскользнув из него, они мягко материализовались в нужном им точке. Практически. Из-за Кристаллической Башни Мэйлум решила не перемещаться сразу в город, потому что не была уверена, отразились энергетическая нестабильность и Искажение на территории со столь важным артефактом. Поэтому они появились за высоким кустарником с перелеском, неподалеку от городских ворот. Хранительская аура позволила любому, кто мог оказаться поблизости, не увидеть их спонтанного появления, отвести взгляд и сделать вид, словно ничего не произошло, а эти двое уже стояли там.
Понимая, что перемещение могло быть не из приятных, женщина осторожно спросила своего спутника:
- Все хорошо?

0

3

Лускан

Незнакомый с таким специфическим перемещением и еще не успевший привыкнуть к энергетической природе этого мира, несмотря на проведенное в нем время, Лускан на некоторое время растерялся, запоздало переощущая испытанное. Пусть он адаптировался довольно быстро, ему все же понадобилось мгновение, чтобы вновь осознать, что он все еще – или уже – стоит на твердой земле, и местность все еще довольно проста и привычна глазу. Что может быть знакомее и привычнее зелени – раз уж, кажется, Мэйлум решила телепортировать их в кусты.
Сколько бы шуток отпустила здесь Хитрец… а уж Мэйбэлл не заткнулась бы вовсе.
Отпустив ее руку, он отступил на шаг, чтобы лучше ощутить контроль над пространством, и потер виски кончиками пальцев, сосредотачиваясь больше для себя, больше как следствие собственной усталости. В конце концов, когда Мэйлум нашла его, он уже был немного вымотан.
- Все в порядке, - мягко ответил он, бросая на женщину беглый взгляд и посылая ей теплую поддерживающую улыбку, - Я испытал парочку неудачных перемещений за свою жизнь – новый опыт меня не пугает.
Он не хотел, чтобы его слова звучали так, будто бы он ее обвиняет – «нет, плохо, конечно, но и хуже бывало». Запоздало спохватившись, испугавшись, что будет выглядеть в ее глазах высокомерным ханжой, но, что куда хуже, хоть как-то ее обидит, Лэй даже будто бы вздрогнул, поспешив исправиться:
- В смысле… все хорошо, конечно же. Я имею в виду… - ощущая, что загнал себя в угол собственными же усилиями. Лэй издал негромкий нервный смешок и растерянным движением зачесал с лица короткие выбившиеся из-под повязки пряди. Его собственные волосы казались ему слишком длинными, длина до плеч ему не подходила, ощущалась некомфортной. Когда он только начинал свои путешествия, Рей-Стинг, его старый друг, посоветовал ему скрывать свое чедианское происхождение. «Большинству достаточно твоих грискорнских глаз,» - говорил он, - «Им незачем знать, что ты родом из тундры разбойников и головорезов». Лэй, очевидно, не был чистокровным грискорнцем в полном смысле, и не обладал значительной частью особенностей, доступных более талантливым представителям его вида, обладателям лучшей родословной. Он не мог маскировать свои переливчатые глаза, изменять черты внешности, чтобы походить на другого – но в глубине души следопыт был уверен, что даже если бы у него были подобные способности, он не стал бы скрывать свою кровь. Отрицать свою природу из страха быть непринятым – отсюда, сколько, полшага до полнейшего отсутствия самоуважения?
Отрицание места рождения далось Лэю немногим легче. Избавиться от грубоватого мераденского акцента, отказаться от короткой стрижки, выработать любовь к вкусу другой пищи – что-то было в этом унизительное, но Лэй справился. По легенде, он был родом из Муна, что в Вайклире, и не раз подобный выбор выдумки ему помогал, пусть каждый раз, когда он вновь возвращался в материальный мир, вырванный из времени, ему приходилось догонять причудливые критерии внешности уроженца этой северной страны. По каким-то причинам мунцы-мужчины предпочитали длинные волосы, словно назло Лускану, привыкшему к едва ли не бритой голове с детства. 
Он уже давно не в Муне, не в Вайклире и даже не в Таллориле. Может, он мог, наконец, избавиться от этой надоедливой косички?..
- Куда… куда теперь? – спросил он, глядя на Мэйлум с поглощающим вниманием.

+1

4

Хранительница дала своему спутнику время, чтобы тот пришел в себя после их быстрого перемещения, и уверенным шагом двинулась в сторону города. Она решила, что проявление слабости, которое застал Лускан, должно остаться там, где они встретились - под кронами Золотого сеала. Этому немало способствовала ее авантюрная затея. Дурная или нет, время покажет. Вот отказываться от своих благоприятных связей - например, с воплощением стихии Воды, способным возвращать к жизни, - не самая разумная мысль с практической точки зрения, но тщательно взвешенная с тактической стороны вопроса. Ведь не взирая на мягкие перемены в темно-эльфийском королевстве, старая Мэджинал Моренберг могла ее отговорить, даже более того - запретить изменение природы вещей, особенно сейчас, когда мир только оправился после того, как чуть не был поглощен Пустотой.
Однако Мэйлум и так была нарушением всяких правил, сначала пострадав от созданной братом прорехи, а после став пешкой в руках Хранителей и Темной богини, которую Мэджинал - между прочим, свою плоть и кровь! - остановить не смогла.
К сожалению, все сведения о деятельности древнего магического рода, к коему принадлежала женщина при жизни, перешли к Мэйлум лишь после ее грубого перерождения в Хранителя. Она даже не знала, когда ввязалась во все интриги с пророчеством, что помогает непосредственно своему племяннику, ныне королю райталийскому, одолеть его собственную мать, в то время как его отец, тот самый брат Мэйлум, подготовил для наследника страшную ношу в виде воплощения стихии огня. Кто только позволил Феликсу Файре пленить воплощения и вселять их в невинных существ?! История рода Моренберг с его ответвлением Вендетт полна борьбы, борьбы природного равновесия с жаждой знаний, темных знаний, способных перевесить чаши весов в плохую сторону. Или все это - гениальный план по пленению стихий, чтобы удержать родовое знамя и королевство? Надо заметить, Мэджинал далеко глядела, когда позволила Феликсу закрыться от мира в своей жуткой лаборатории.
Думать о том, что она сама, Мэйлум, была пешкой в чужих руках не только после смерти, но и до нее, было... мягко говоря, мерзко. Именно желание излечить больную сестру сподвигло Феликса на запретные учения, именно после этого его послали в какую-то жуткую темную академию в горах, после которой он вернулся тем, кем он есть сейчас: одним из самых опасных магов Рила, жестокость которого алым плащем стелится за его спиной.
Все эти заговоры и тайны были не для Мэйлум. Ей хотелось уйти от своей связи с древним родом как можно дальше, скрыться в глубоких лесах и доживать свой век... живым существом. Быть Хранителем на побегушках, без подопечного и какой-либо цели существования, она не собиралась. Особенно ее пугали и настораживали открытые в себе силы, которые проявились после гибели Высших Хранителей: это умение приносило слишком много боли как ей, так и тем, кто подвергался изменению. Невозможно изменить свою сущность, не заплатив достойной цены. И ценой для смертного служит время, его бесценное время, когда как у Мэйлум, отнимающей минуты, часы, дни и года, оно давно остановилось.
Если ее безумная, отчаянная идея окажется действенной, то ей удастся запустить механизм вновь. Стрелки часов начнут свой ход, а она больше не сможет манипулировать с пространством так, как это нужно другим. Вон, до чего Рил уже довели! Как будто одно Искажение способно залечить все раны, что нанесли те жадные и неспокойные создания, кто пытался отхватить кусок пожирнее!
Лускан не был таким, как эльфы и люди, которых знала Хранительница. Он выглядел родной душой, кто тоже потратил всего себя на выполнение чужой прихоти и остался ни с чем. Но ничего, теперь она - его спутник. Она все изменит.
Не прошло и полчаса, как они пришли в чайный трактир и заняли удобные места недалеко от окошка. Помещение, светлое и просторное, не было вычурным залом с фарфоровыми чайниками и вышитыми золотом скатертями, оно было просто уютным. В нем прослеживались характерные оттенки разных народов и культур, проживающих в Дейте, невероятно гармоничным образом собранных в одном месте. Женщина-орк, игриво распустившая маленькие темные косички, после одного взгляда на пришедших гостей принесла две деревянные чаши с пряным напитком, по запаху напоминающим свежий имбирь с нотками лимона и еще какого-то фрукта. Чаши не имели ручек, но были расписаны узорами, характерными для местной орочьей коммуны - в желто-зеленых цветах королевского герба.
Напиток прояснял мысли, а поданные минутой позже ломти местного хлеба с травами прекрасно утоляли чувство голода, наполняя силой для предстоящего разговора и путешествия после него.
- Видишь ли, мой Хранительский рок безмерно мне наскучил, - начала не совсем издалека женщина, заправляя за уши красные пряди. - Не по своей воле я стала бесмертным духом и хочу вернуть то, что у меня отняли. Жизнь. - Она обхватила ладонями чашу. - Для этого нужно сделать нечто, что выдернет меня из этой оболочки и вернет в мир земной. Я не могу сделать это сама, поскольку... секундочку, сейчас покажу... - она отвлеклась от рассказа и  нырнула под стол, чтобы зашуршать в походном рюкзаке каким-то пергаментом. Положив на стол сложенный вчетверо свиток, она появилась следом и заняла удобную для беседу позу - положила локти на стол и чуть поддалась вперед. - В этом исследовании описано, как временно вернуть духа в его останки. В Предгорье таким образом боролись с темными духами воинов, погибших на поле боя. Получается, что если я вернусь в свою могилу, то я перестану быть Хранителем - связь будет разорвана, после чего меня можно будет воскресить. Для этого потребуется сильная магия. Я собираюсь перед ритуалом сделать из собственных костей амулет, в который вложу часть своих сил, что позволит мне обрести плоть и кровь, а не восстать безмозглым скелетом... то есть, мне нужно будет, чтобы кто-то активировал спящие чары для того, чтобы я смогла воссоздать себя! - Она торжественно заулыбалась, довольная своим рассказом вполголоса, после чего ее лицо приняло настороженный вид. - Ты ведь не считаешь меня совсем сумасшедшей, мя? Взамен за твою помощь я помогу тебе в твоем деле, чтобы никто не чувствовал себя обязанным. В одиночку мне не справиться, а все, кого я знаю, попытаются это предотвратить. Я не знаю, кому я действительно могу доверять.

+1

5

Лускан

Чайная не вызывала у него воспоминаний – теперь больше ничего не вызывало у Лэя образов из памяти. Он видел слишком много, был в стольких местах, в разных пространствах, странах и городах, в разных мирах – своих и чужих, существующих и нереальных, материальных и неподконтрольных, и бывал в разных временных точках – в тех, которые для большинства сейчас являлись прошлым, далеким прошлым и даже забытым прошлым. Он не был стар, особенно для того существа, каким он являлся – он просто не принадлежал себе. Да никогда не принадлежал себе.
Добрые, вырастившие его жрецы и жрицы – семья, заботившаяся о нем. Он принадлежал им, потому что в противном случае его окрестили бы отбившимся от рук. Опасным хищником, которого следует усмирить – о, без преувеличения, его родной мир был катастрофически гостеприимен, населенный, теперь уже, искусственными короткоживущими олухами, ограниченными своим недалеким сознанием.
Он более чем хорошо понимал слова Мэйлум – что значит не доверять тем, кто окружал тебя уже давно, кто, по всем критериям, является твоей семьей. По всем критериям, кроме самого главного. И он более чем прекрасно понимал, каким должно быть отчаяние, чтобы так быстро и охотно довериться незнакомцу в том, что касалось твоей жизни.
Лускан не смотрел на Мэйлум, пока она говорила. Переливчатые зеленые глаза лениво-расслабленно осматривали прислуживающую им девушку – кажется, он даже улыбнулся ей тепло и доброжелательно, и ничто не шевельнулось в нем там, где эстетическое грискорнское восприятие должно было отметить неприятность орочьей внешности – а затем принесенную посуду и хлеб. Нечувствительными сейчас пальцами Лускан неспеша взял чашку, ощущая, как назойливо напоминают о голоде внезапно слишком уж ощутимые клыки – проблема, в которой он также мог справиться слишком легко. Мэйлум должна была продолжать говорить, тем более что каждое ее слово вызывало в нем слишком сильное желание насмешливо усмехнуться, так четко встали перед глазами картины из его собственного прошлого.
О, Лускан прекрасно помнил, как доверился незнакомцу от отчаяния. Тай, которую он притащил в форт, сперва казалась ему тем самым счастливым билетом прочь из сурового чедианского форта. Она его, впрочем, ни в чем не обманула, форт он покинул. Как раб, заключенный в ее клинке.
О, сколько хозяев он сменил, сколько раз бросался в новую бездну от отчаяния. Чьей собачонкой он только ни был – теперь, например, его разрывало между двумя блондинками. Сектантка, которая хотела его сожрать, или проклятое порождение демона, которая собирается в очередной раз искупать его руки в крови – какой богатый у него, Лэя Ше-Аррта, выбор!
Мэйлум сделала превосходный выбор, кому довериться. Если кто-либо застанет его в попытках помочь ей в ее рискованной затее, женщина рискует оказаться, в лучшем случае, такой же рабыней, как и он. А Лэй был более чем уверен, что для нее Лиса и Магритта придумают что-нибудь поизвращеннее, а потом многократно все ухудшая, пытаясь переплюнуть друг друга.
Он отпил немного чая, не чувствуя вкуса. Ему пришлось насильно сосредоточиться на запахах, чтобы начать ощущать хоть что-то, и, пытаясь держать себя в руках, он бросил на Мэйлум беглый взгляд. Даже не заметил лица – вновь медленно, отвлеченно скользнул по линии ее алых локонов.
Будь проклята расовая любовь к ярким цветам.
Как она прекрасна.
- Хорошо, - спокойно ответил Лускан. Уверенно, твердо и решительно.
Он поможет ей. Он даже попытается сделать это как можно быстрее, чтобы она не успела достаться никому из его хозяек.

+1

6

Мэйлум
Мэйлум с опаской посмотрела на знакомого исподлобья, неуверенно перебирая попавшуюся в руки прядь волос. Локон, только заправленный за ухо, выпал обратно, когда она наклонила голову в ожидании ответа. Женщина не хотела увидеть растерянное или осуждающее выражение на лице Лускана, но волнение, овитое любопытством, взяло верх, потому она и взглянула на мужчину снова.
Он согласился. Если бы Хранители могли наполняться светом в моменты искреннего восторга, то нечто подобное непременно произошло бы сейчас. Что может быть лучше, нежели таинственное путешествие в компании со столь очаровательным и внушающим уважение компаньоном? Доверие - дело времени, впечатление - воля мгновения.
- Великолепно! - Она хлопнула в ладоши, довольная столь твердым ответом. - Твоя помощь в обмен на мою помощь, - она протянула руку, чтобы закрепить их неформальный договор рукопожатием. Ее губы растянулись в озорной, немного коварной улыбке.
Хранительница могла найти более верного, известного ей человека, который бы принял ее условия. Вот только обязательств перед таким человеком было больше, ведь он может погибнуть, могут пострадать его близкие, их общие знакомые. Бессмертная жизнь расслабила Моренберг, она потеряла чувство осторожности, самосохранения. Никто не помешает Лускану развернуться и уйти... или убить ее, коль безумная затея увенчается успехом. Мэй понятия не имеет, что он за иномирец и какие преследует цели. Однако подвергать риску кого-то, кроме себя, она не намеревалась. Достаточно уже разбитых жизней.
И если это все-таки ее последнее странствие, то ему следует быть насыщенным и захватывающим.
Или хотя бы неплохим.

0

7

Лускан

Она предлагала ему рукопожатие – жест, который он умудрился понять и отметить не сразу, поглощенный рассредоточенным обдумыванием ее внезапных условий и собственного надоедливого голода. Кажется, он протянул ей руку чуть резковато, когда все же решил ответить на рукопожатие – ненавязчиво, но уверенно, привычно, а отпуская, мягко проскользил по ее руке пальцами, будто бы потерял связь с конечностью, стоило только этому короткому эпизоду завершиться.
Он слишком отвлекался сейчас, но такова была его природа; он бесконечно жалел себя, волновался, что снова будет обманут, прокручивал в голове варианты, как сам может обмануть тех, кто ему доверился, хочет он этого или нет – так действовала на Лэя временная свобода, те короткие моменты, когда его хозяева переставали контролировать каждый его шаг, забывая о нем, отвлекаясь на новые, еще не настолько травмированные игрушки.
По крайней мере, этот чай действительно дарил немного успокоения, и Лускан был благодарен Хранительнице за выбор прекрасного места. Грискорнцу даже удалось немного угомонить свой голод, но недавний приступ вновь вывел его к мысли, что ему давно следовало разузнать еще кое-какие вопросы.
К счастью, Мэйлум была местной. Он мог спросить у нее – к тому же, затянувшееся молчание никого из них не порадовало бы.
- Здесь столько нового, - начал он издалека, пока его взгляд скользнул по посетителям, нашел в толпе официантку-орчиху. Орчиха не привлекала его даже в пищевом плане, что вызывало у следопыта легкий приступ отвращения к себе – когда он успел выработать такую брезгливость? Когда успел настолько обнаглеть, что теперь единственное, чего он хотел бы отведать – ту самую тонкую шею, с которой он так нежно убрал бы эти вьющиеся алые локоны?..
Все дело было в ней. Он увидел ее тогда первой. Он запомнил ее.
- У вас очень много… видов живет, - отвлеченно, глухо заговорил Лэй, обернувшись обратно к своей новообретенной спутнице. Его собственный голос звучал для мужчины глухо, словно издалека, пока он продолжал тускло и безэмоционально, как заведенный часовой механизм: - Впрочем, там, откуда я прибыл, видов тоже много. Большинство из них еще и вампиры -  так много, что в любой забегаловке можно отыскать особую кровь в бутылке. А в некоторых городах выбор крови и вовсе… больше… выбора еды…
Паузы в его речи напоминали, скорее, дремотную рассеянность – по крайней мере, ему следовало на это надеяться. Рассредоточенный взгляд переливчатых зеленоватых глаз вновь проскользил, запоминая, по каждому завитку алых локонов напротив, растворился в медовой желтизне глаз Хранительницы, отметил каждую точеную черточку ее лица. Шея, ее тонкая благородная шея, не давала ему покоя – ее линии, такие плавные, кожа, такая тонкая – казалось, она мягче воды под его загорелыми пальцами, дрожащее ранимое горло боязно вздрогнет под холодным прикосновением, не зная, не видя – клыков или губ. Тонкие руки – в его руке будут казаться настолько более бледными, настолько более хрупкими, что он замрет, увидев сгиб ее запястий – что, если одно его движение испортит, сломает, разрушит?.. и как бы он не отрицал, в глубине души он хотел разрушать – не как грискорнец, путь хотел каждый из его вида, он, Лускан, не мог допустить, чтобы что-то, настолько прекрасное, существовало рядом с ним, но не хотел отпускать. И даже почти невесомо пробегая пальцами по линии вен, по хрупкой изнанке руки и локтя, он все равно будет думать о разрушении, потому что таким уж он был – телесным, приземленным, лишенным души, желающим растворения, исчезновения того, чего не мог поглотить…
… и как же далеко звучал собственный голос, там, в мире реальности.
- … и нет ли… у вас чего-то похожего?
Он ждал какого-нибудь нейтрального ответа, и не столь важно, какого – положительный слегка обнадежил бы его, дал бы еще несколько часов или даже дней спокойствия, отрицательный же значил бы лишь то, что ему вновь придется обманывать себя и других, обещая хорошее времяпровождение, о котором он забудет, стоит только закрыться двери. Впрочем, все было не так и плохо: у него был перед глазами удивительный образ, о котором он сможет думать.
Прежний Лэй сам назвал бы это отвратительным по отношению к женщине напротив. Но, в конце концов, вся мораль, кажется, ушла вместе с душой – и какая уж разница, если он никому не скажет?
Впрочем, Мэйлум все же удалось его огорошить. Как же глупо он чувствовал себя теперь, вспоминая, как легко надеялся ее одурачить; не нужно было много ума, наверное, чтобы увидеть в нем голодного кровососа. По крайней мере, другие его мысли нельзя было так легко прочитать на лице – к счастью, мимика его нечасто бывала выразительной.
Отвлеченный рассказ о вампирах Рила окончательно оживил его, а указание на вполне живую и вероятную пищу заставил смутиться. Рассмеявшись, он только и мог, что отрицательно покачать головой – нет, он не мог питаться сейчас; это требовало совсем других условий и времени, влекло не лучшие последствия и, к тому же… он все еще не был уверен, что сможет сделать хоть глоток кого-то еще. Не когда она так близко, не когда она так рядом.
Но Лэй внезапно слишком четко осознал, как рад, что она говорит. Он наконец-то мог просто побеседовать с кем-то.

0

8

Мэйлум
Пожалуй, приятной стороной под Хранительскими оковами была возможность следовать за подопечным, путешествовать и видеть то, чего в потоке размеренной жизни могло оказаться недоступным по миллиону причин. А большинство оберегамемых людей такими и были, странствующими, неспособными подолгу задерживаться на однои месте. Чем больше им хотелось увидеть, тем сильнее к ними притягивались беды, которые и должен был смягчать Хранитель ровно до тех пор, пока человек не сыграет свою роль.
Мэйлум не была уверена, когда именно Высшие Хранители стали злоупотреблять миссией сохранения Расколотых миров от затягивания в Пустоту, что без контроля над смертными могло произойти раньше Искажения. В один момент хрупкое равновесие склонилось, позволив запуститься ряду значительных событий, без которых объединение мира могло произойти иначе. Менее тяжело. Появление Вестников не было частью плана.
И вот, сопровождаемый вроде как важной целью, ты покорно выполняешь свои обязанности, благодарный за свою роль в мироздании. Но разве пребывание спасенной души в оболочке без чувств и потребностей стоят того? Все ощущения Мэйлум строились на ее памяти о них. Она так умело притворялась живой, что никто из ее смертных друзей не замечал подвоха. Если все получится, она сумеет сказать, на что похоже рукопожатие Лускана, насколько шершавый помятый пергамент, который она неприметно спрятала обратно в сумку за разговором о вампирских невзгодах, и, наконец, возмутиться, что принесенный чай вовсе не тот, который она выбрала.
- Ну смотри, - женщина покачала головой, - она хорошенькая. Впрочем, если сравнивать с западной тардовкой...
Мэйлум, подхватив непринужденное состояние, вдалась в разговоры о симпатии к не-эльфийским расам. Она наблюдала за выражением лица собеседника, пытаясь понять, на какие эмоции он все-таки способен, легко смеялась и приводила занятные примеры, которые ей довелось увидеть.
- О, пришло время. - Вдруг произнесла Мэй, обратив свой взор на вошедшую в заведение девушку.
Капюшон тяжелого бежевого плаща был опущен. Неровно обрезанные светло-блондинистые волосы торчали в разные стороны капризными прядями. Глаза цвета холодной стали растерянно оглядели помещение, пока розоватые губы растерянно шептали что-то, а тонкие руки взволнованно перебирали складки накидки.
Хранительница пару мгновений потратила на то, чтобы умилиться представленной картине, после чего привстала и помахала девушке рукой:
- Веолин, иди сюда, дорогая!
Девушка радостно вдохнула, увидев желанное лицо. Волнение и тревогу как волной смыло с ее юного лица, уступив место нежному румянцу на щеках. Она буквально подлетела к беседующим.
- Долгого века, - поздоровалась она с Лусканом, которого увидеть не ожидала, и сделала чересчур резкий поклон, от растерянности забыв, как надо здороваться с местными. Только секундой спустя она поняла, что мужчина местным не был. - Ам...
- Все закончено, Веолин? - Мэйлум решила помочь дочери.
- Да, - собравшись, кивнула девушка. - Хранители слишком заняты последствиями Искажения, они не будут мешать.
- А что насчет тебя... что ты сотворила со своими волосами, милая? Это выглядит жутко!
- Я... - она неуверенно посмотрела на Лускана, не зная, можно ли говорить при нем. С другой стороны, ее не прервали до этого. - Мне больше нет смысла оставаться среди эриалов. Я не хочу быть бесполезной... я... я хочу найти Лео. Он оказался в ловушке из-за нас. Я должна исправить это. - Выпалила она быстро-быстро, тихо-тихо, боясь быть прерванной.
- Хорошо. Но ты можешь погибнуть там, в Сети. - Спокойно ответила Мэйлум, допивая чай и отодвигая опустевшую чашу в сторону. - Или не вернуться назад. Хранители еще не уходили так далеко. Запомни это.
- Буду помнить.
- Тогда в добрый путь, мышонок.
- Прощай... мама. Прощайте, господин.

Девушка резко развернулась в попытке сдержать нахлынувшие эмоции и покинула заведение быстрее, чем пришла.
- Что ж, это было последнее дело перед путешествием. Надеюсь, ты не перебрал с чаем и готов совершить еще один рывок сквозь пространство, - обратилась Мэй к грискорнцу, улыбаясь так, словно ничего странного сейчас и не происходило вовсе.

0

9

Лускан

Появление нового лица должно было бы насторожить грискорнца – он согласился на помощь спонтанно, встретил Мэйлум случайно, а она сама и вовсе казалась потерянной, не вовлеченной ни во что. Да, такое решение, как «убей меня над моими костями, а потом воскреси» редко может прийти в голову спонтанно при встрече со случайным незнакомцем, но Лускан был свято уверен, что женщина перед ним не шла умирать над ямой с останками, когда встретила его в лесу. Появление Веолин же вносило некоторые поправки в происходящее: Мэйлум строила планы, Мэйлум просчитывала, а он лишь оказался вовлеченным, неумело попавшись на глаза в нужный момент.
По крайней мере, такой вариант был однозначно лучше того, при котором оказалось бы, что Мэйлум все просчитала заранее, а он в очередной раз оказался пешкой в руках красивой женщины. Им управляли уже слишком давно, и управляли женщины – как бы он не привыкал, повторение ситуации  раздражало.
Так или иначе, Веолин должна была все изменить. Отчего-то Лэй не был затронут.
Он вежливо поздоровался, намереваясь весь разговор прикидываться предметом мебели, не вмешиваясь и демонстративно делая вид, что происходящее его не касается. Впрочем, удавалось это ему недолго: в речи Мэйлум проскользнуло слово, которого здесь, в этой компании он услышать не ожидал.
«Сеть».
Он не слышал этого улова уже очень давно; его последнее пробуждение из артефакта пришлось на эру, в которой было популярно и молодежно пользоваться старыми сэверианскими названиями. Все, кому не лень, прикидывались эрудитами и утонченными аристократами, называя родное формирование его старым именем «Таллорил», совсем забыв, что каких-то триста-четыреста лет назад его не помнил никто, пользуясь простым и лаконичным «Сеть».
Так или иначе, слышанное значило многое: таллорилцы проползали в Риантрая уже очень давно, более того, рассказывали о том, откуда пришли. Случайные идиоты, наладившие себе коридор.
Знала ли об этом Хитрец? Не она ли устроила все это в своих ненормальных поисках?
Кажется, он становился слишком параноидальным. Ему начинало казаться, что проклятая рогатая манипуляторша подстроила совершенно все.
Равнодушный взгляд проследил за движениями Веолин, пока абстрагированный от смысла их слов Лэй не уцепился за слово «мама». Со скрипом встали на место шестеренки в его затуманенном разуме, и второй взгляд на обеих женщин призван был выделить какие-то сходства. Тянущее тоскливое ощущение появилось и тут же пропало, уже давно привычное, ничуть не новое: Лускан жил на свете много-много лет, но у него никогда не было детей. Желать детей не было свойственно грискорнцам, но, опять же, Лэй никогда не был правильным грискорнцем – и, не оставив после себя ничего другого, он не мог не отмечать с некоторой отдаленной печалью каждые счастливые семьи, которые видел на своем пути. Впрочем, несчастливые семьи и разошедшиеся с родителями взрослые дети вызывали в нем не меньше грусти – сам он все еще не оставил на земле ничего, зато норовил остаться сам. Чего он никогда не хотел.
Лэй демонстративно «очнулся», когда Мэйлум снова обратилась к нему. Невозмутимо кивнув, он поднялся из-за стола.
- Всегда готов.

0

10

Мэйлум
Во многом появление Веолин должно было пройти более сдержанным и более быстрым, хотя куда быстрее - непонятно. Она могла и не говорить о своих намерениях, ведь ее никто не собирался отговаривать или переубеждать. У нее появилась возможность решать за себя - пусть воспользуется ею сполна.
Мэйлум отодвинулась на стуле, проскрипев по вычищенному полу, и встала, упершись руками в стол. Она подняла голову и улыбнулась Лускану с едва скрываемым сожалением. Непросто отпустить светлое, наивное создание в неизвестный мир и сохранить при этом равнодушие. Но если она собирается быть тем, кем должна быть - прошлые привязанности не должны ее сдерживать.
- Идем за мной, - сказала она и направилась к выходу из заведения. Было похоже, что за чай было уплачено заранее, потому что никто из местной прислуги не посмел остановить женщину, когда она накинула капюшон и вышла на улицу.
Пришлось пройти несколько кварталов, более-менее благополучных и совсем заброшенных, пока они пришли в конкретный переулок.
- Идеально! - Уперев руки в бока, с довольной улыбкой огляделась по сторонам Вендетт. Старые ставни заброшенного дома рассохлись и уже не закрывались, разломанные бочки тут и там валялись на земле, в которой едва проглядывалась каменная кладка, и вокруг царило ужасное зловоние - все это было странной точкой для совершения нового прыжка, однако именно в этом месте проходил нужный Хранительнице поток. - В этот раз может сильно тошнить, расстояние больше, нестабильностей тоже. - Взглянув напоследок на виднеющуюся в городе башню, женщина повернулась к Лускану и мягко протянула ему ладонь.

—› Безмолвный лес

0


Вы здесь » Риантрая » Гайер » Гаттака